o_proskurin (o_proskurin) wrote,
o_proskurin
o_proskurin

Остекленелый мор

Ну, и о Наталье Горбаневской – в пандан к предыдущему.

В 6 № журнала «Новый мир» за 1978 появилось нашумевший роман-мемуар Валентина Катаева «Алмазный мой венец» (впоследствии неоднократно переиздавался). В 2004 г. вышел очень интересный комментарий к этому сочинению, написанный alik_manov в соавторстве с ma_k и при участии Леонида Видгофа (комментарий существует и в сетевой версии, где снабжен картинками!). В 2005 году у О. А. Лекманова по случаю выхода комментария взял интервью журналист из "Книжного обозрения". Интервьюер среди прочего задал провокационный вопрос:

Не кажется ли вам, что комментарий в некоторых местах чересчур подробен?

О. А. терпеливо ответил:

- По-моему, наоборот, многое осталось необъясненным. Так и не удалось установить, откуда Катаев взял цитату про «остекленелый мор». Помните слова Катаева про самоубийцу Всеволода Гаршина, «в черных глазах которого навсегда застыл "остекленелый мор"»?

Вот как выглядит это место в катаевском тексте:

Со страхом на цыпочках входили в дом, на мрачную лестницу, откуда в пролет бросился сумасшедший Гаршин, в черных глазах которого навсегда застыл "остекленелый мор". Всюду преследовали нас тени гоголевских персонажей среди решеток, фонарей, палевых фасадов, арок Гостиного двора.

Действительно, весьма нетривиальный, яркий и – да, загадочный образ.

Так вот, мне кажется, что источник у этого нетривиального образа тоже нетривиальный. Это... стихотворение Натальи Горбаневской, которое открывало ее самиздатский сборник «Ангел деревянный» (1967), а потом было напечатано в сборнике «Побережье» (Ardis, 1973):

Есть музыка, а больше ни черта -
ни счастья, ни покоя и ни воли,
во всем остекленелом море боли
лишь музыка - спасенье, чур-чура.

Да, чур-чура, на час, на полтора,
когда ни завтра нету, ни вчера,
среди зимы про золотое лето
свистит лесною иволгою флейта.

Но краткому забвению конец,
смолкает человеческий птенец,
и снова в пустоту, в метель, во мглу,
всё босиком по битому стеклу.

Звезда с небес и сладостный сонет -
тебя уже ничто не обморочит,
и ты проговоришь "Покойной ночи",
а молча прокричишь "Покоя нет".

Не берусь судить, по какому источнку познакомился Катаев со стихами Горбаневской – по самиздатскому сборнику, по ардисовской книжке (мне это кажется наиболее вероятным) или каким-то иным способом, но знакомство мне представляется несомненным. Строку из стихотворения – вольно или невольно – Катаев прочел ошибочно (это типичный случай того, что по-английски называется misreading), усмотрев в ней эдакий «футуристический» образ: «остекленелый мор боли» (у Горбаневской-то явно «остекленелое море»). Как бы то ни было, волюнтаристски истолкованный образ понравился, запомнился и был использован в «Алмазном венце». О том, что это не «бессознательная реминисценция», а явная цитата, свидетельствуют кавычки – знак чужого слова.

Валентин Петрович Катаев и в преклонные свои годы внимательно следил за современной русской поэзией...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 38 comments