o_proskurin (o_proskurin) wrote,
o_proskurin
o_proskurin

Categories:

Храпченко

Прочел в комментарии к своему посту:

А о вкусах... Вы, улыбаясь конечно, определяете свои как буренинские. А если б Вас в науке с Храпченкой сравнили - ничего смешного, полагаю? Вы как-то фиксируете этот момент?

И сразу нахлынули воспоминания, исторические и личные...




Храпченко Михаил Борисович (8.11.1904, деревня Чижовка Рославльского уезда Смоленской губернии - 15.4.1986, Москва), государственный деятель, академик АН СССР (1966), Герой Социалистического Труда (1984). Сын крестьянина. Образование получил в Смоленском университете (1924). С 1924 преподавал в средней школе, Коммунистическом университете имени Я.М. Свердлова, Воронежском университете, заведовал учебной частью Института литературы, искусства и языка Комакадемии, кафедрой русской литературы Института красной профессуры. В 1928 вступил в ВКП(б). С мая 1938 зам. пред., с 1.4.1939 пред. Комитета по делам искусств при СНК (впоследствии - Совете Министров) СССР. 26.1.1948 снят с должности как "не обеспечивший правильного руководства Комитетом". В 1948-63 старший научный сотрудник Института мировой литературы имени А.М. Горького. Одновременно в 1954-57 главный редактор журнала "Октябрь". С 1957 зам. секретаря, в 1962-66 исполняющий обязанности академика-секретаря, в 1967-86 академик-секретарь отделения литературы и языка АН СССР. Автор работ о методе, мировоззрении и творчестве, литературном процессе, монографий о Н.В. Гоголе, Л.Н. Толстом. В 1974 получил Ленинскую, в 1980 - Государственную премию.

Величественная фигура М. Б. Храпченко заслуживает, конечно, специального исследования, и не одного. Его биография читалось бы как захватывающий авантюрно-плутовской роман - и, одновременно, как политическая история советской культуры от Сталина до Горбачева.

В анекдотическом эпосе, сложившемся вокруг Сталина, тов. Храпченко отведена роль того самого боярина-шута, который давил голой задницей яйца на потеху Петра Великого и всего Всешутейшего собора. Что, в общем, точно соответствует статусу культуры в советском государстве.

Вот один из популярных анекдотов в изложении танцора Игоря Моисеева:

У Моисеева множество рассказов, но лично мне интересны те, которые характеризуют, отражают нравы и поведение вождей. Например, ансамбль начали приглашать в Кремль на так называемые интимные приемы, например, дни рождения кого-то из руководителей. <…>

И вот однажды в конце одного из таких приемов на Моисеева набросился новый председатель комитета по делам искусств Михаил Храпченко (Керженцева к тому времени репрессировали). Оказалось, Моисеев показал танец, не утвержденный в комитете. Во время гневного монолога Храпченко за его спиной появился Сталин. «Я, — рассказывал Моисеев, — вижу его и начинаю улыбаться, а Храпченко уже кричит в голос: «Что вы улыбаетесь?! Что вы улыбаетесь?! Я серьезно говорю!»

Я не успел ответить, как на плечо Храпченко легла рука Сталина.

— Что вы все о делах, о делах, — сказал он. — Сегодня надо гулять».

Естественно, Храпченко просто потерял дар речи, впал в транс. Он хотел что-то сказать, но ничего не получалось — губы от страха не подчинялись. А далее цитирую Моисеева: «Сталин понял, что с ним присходит, и сказал:

— Потанцевали бы.

— Иосиф Виссарионович, дамы нет! — плачущим голосом откликнулся Храпченко.

— Да вот тебе дама, — сказал Сталин и показал на меня.

И тогда случилось вот что: Храпченко схватил меня и начал со мной скакать по залу... Сталин поглядел, потом брезгливо махнул рукой и пошел».


В разных версиях анекдота в качестве партнера Храпченко фигурируют государственные деятели примерно его статуса – С. В. Кафтанов (председатель Комитета по делам высшей школы, с 1946 – министр высшего образования) либо И. Г. Большаков (председатель Комитета по кинематографии, с 1946 – министр кинематографии). И все же, я думаю, наиболее доствоверен именно рассказ Моисеева. Потому что он точнее прочих передает дух времени в его мелких, но важных нюансах. Заставить сплясать одного начальника с другим – эка невидаль! Подобное было вполне в духе высочайших увеселений. А вот пляска министра в паре с профессиональным скоморохом, пусть и любимым (а именно так, конечно, смотрел на Моисеева и вообще на "артистов" Сталин) – это не просто смешно. Это в глазах монарха восточного типа - бесчестье. Отсюда тот жест брезгливости, который запомнил Моисеев (не вполне отдавая себе отчета в том, чем именно эта брезгливость была вызвана, и не вполне оценивая отведенную ему двусмысленную роль "дамы").

Вот другой анекдот, не менее популярный:

Исходя из общих принципов сталинской кадровой политики, председатель Комитета по делам искусств Храпченко дал указание уволить из Большого театра певца Рейзена.
Вскоре после этого Рейзену, голос которого нравился Сталину, позвонил Поскребышев и передал приглашение выступить на приеме в Кремле. Рейзен ответил, что он уволен из театра и уже не выступает. Через некоторое время за певцом приехала машина, и он очутился в Кремле. Рейзен спел - как всегда, прекрасно. Сталин подозвал Храпченко и спросил, указывая на Рейзена:
- Это кто?
- Это певец Рейзен.
- А вы кто?
- Председатель Комитета по делам искусств Храпченко.
- Неправильно. Это - солист Государственного академического Большого театра, народный артист СССР Марк Осипович Рейзен, а вы - дерьмо. Повторите!
- Это солист Государственного академического Большого театра, народный артист СССР Марк Осипович Рейзен, а я - дерьмо.
- Вот теперь правильно.


Это анекдот тоже существует в разных версиях. И опять же, я думаю, приведенный вариант, изложенный Ю. Боревым, предпочтительнее прочих. В некоторых версиях анекдота Сталин обращается к Храпченко на "ты" - и это сразу лишает картину историко-психологической достоверности. Во-первых, без разбора "тыкать" подчиненным стали только начальники послесталинской эпохи; в устах Сталина обращение на "ты" выступало бы как знак включения в ближайший круг (к которому Храпченко не принадлежал). Во-вторых – и это, конечно, самое главное, - именно сочетание вежливо-официального "вы" и уничижительного "говна" ("дерьмо" – это, конечно, эвфемизм для печати) создает эффект особо изощренного унижения.

И, наконец, последний анекдот – об обстоятельствах увольнения М. Б. Храпченко от министерской должности:

На Политбюро обсуждалась опера Вано Мурадели "Великая дружба". Сталин резко критиковал оперу и затем обратил свой гнев на председателя Комитета по делам искусств:

- Как могло случиться, что Комитет просмотрел такое идейно порочное произведение? Это можно объяснить только политической близорукостью, утратой бдительности или прямым вредительством и идейной диверсией председателя Комитета...

Когда Сталин произнес слова "вредительство" и "диверсия", высший руководитель советского искусства вскочил на стул и закукарекал... Охранники вывели несчастного из зала и отправили в больницу. Возможно, именно благодаря этому временному затмению ума "вредителя" не арестовали, а лишь сместили с должности.


С одной стороны, это определенно апокриф. С другой – нет дыма без огня.

Продолжение следует
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments