Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

wine

Стиль (В)ампир

Наткнулся вот...

Храм мученика Иоанна Воина и "Имперский Дом" на Якиманке.

Впечатлен чрезвычайно (NB нужно непременно посмотреть и статью по ссылке). В школьные годы я
любил гулять в окрестностях.

«Имперский Дом» – это здание клубного типа, которое композиционно представляет собой трехсекционный жилой объем. В каждой секции со второго по одиннадцатый этаж будут расположены квартиры, всего по две на этаже.

И – внимание! – к каждой квартире будет подаваться индивидуальный лифт. Всего же в доме 16 этажей. Верхнюю часть здания увенчает башня с красивыми арками.

Предположительно стартовая цена квадратного метра в квартирах на верхних этажах будет начинаться от $20 тыс., что по оценкам специалистов отнюдь не дешево. Но все объясняется высоким качеством строительства…


Взорвать, однозначно взорвать!

(Интересно, против меня можно возбуждать уголовное дело? А против "девелоперов"?)
wine

Детектив, читатель и издатель

И еще. В дополнение к вышесказанному.

Вообще-то хороший детектив – это игрушка "среднего класса". Для широких масс предназначается Нат Пинкертон, а если Шерлок Холмс – то не конандойловский, а лубочный.

Наш книжный рынок ориентируется почти исключительно на вторую категорию потребителей. Вот курьезный пример того, как под запросы этой аудитории (реконструируемые разумением хозяев издательства) подгоняется переводная детективная беллетристика, рассчитанная на другого читателя.

Есть такой автор – Салли Райт. На русский язык оказались довольно оперативно переведены (и выпущены издательством "Триада") три ее детективных романа.

Первый роман называется "Publish and Perish". Заголовок жутковатый. Зловещая формула Publish or perish заставит содрогнуться почти всякого молодого преподавателя или исследователя из англоязычной "академии". Потому что его университетская "тенюра" (т. е. получение постоянного места) зависит не от успеха его преподавания и не от качества его исследовательской работы, а прежде всего от количества и, так сказать, интенсивности публикаций. Уже сам заголовок романа, заряженный черной иронией, четко и ясно очерчивает круг предполагаемых читателей. (Действие романа, кстати, развертывается в Оксфорде и фиктивном огайском Alderton University).

Заголовок второго романа -- "Pride and Predator" – играет с названием самого знаменитого романа Джейн Остин, "Pride and Prejudice" ("Гордость и предубеждение").

Третий роман - "Pursuit and Persuasion" – с одной стороны, обыгрывает ходовую формулу из криминальной хроники ("pursuit and persecution"), с другой же – отсылает к последнему роману Джейн Остин, "Persuasion".

Разумеется, о качестве этих романов по заголовкам судить невозможно. Зато вполне можно судить о том, на какого читателя ориентируется Салли Райт и что в принципе от ее романов можно ждать .

Как же оказались переведены названия этих романов на русский язык?
Collapse )
wine

"Чубаровцы"

Молодежный пикет на Красной площади вызвал отклик в ЖЖ М. Ю. Соколова:

Возвращение устарелых слов

"За нашу и вашу свободу!" Флеш-моб на Красной площади в Москве... По словам Валентины Чубаровой, которая избежала задержания....

Чувствую, слово "чубаровцы", в конце 30-х ушедщее из активного словарного запаса, теперь в него стремительно возвращается.


Для тех, кто не в теме, напомню, кто такие «чубаровцы».

В середине 1920-х годов Ленинград (как, впрочем, и другие советские города) находился во власти шпаны. Граница между шпаной и обычной «рабочей молодежью» (она же - "гопники") совершенно размылась. Особенно знаменит своим хулиганьем был район Лиговки - малая родина Известно Кого.

Вечером 22 августа 1926 года возвращавшуюся домой молодую работницу Любовь Белякову остановила в Чубаровом переулке, недалеко Лиговского проспекта, группа парней (числом не менее 22 человек). Девушке завязали глаза, затащили ее в сад "Кооператор" (б. сад Сан-Галли) и там подвергли групповому изнасилованию. Происществие это по тем временам вовсе не выходило из ряда вон, однако - к несчастью для насильников - оно совпало с важными переменами во внутренней политике Советской России. Как раз во время слушаний по "чубаровскому" делу был принят новый Уголовный кодекс (т. н. УК 1926 года), предусматривавший, в частности, суровые наказания за «бандитизм», трактовавшийся очень широко и приравнивавшийся к особо опасным преступлениям против советской власти. Исключительно жесткими мерами власть, среди прочего, стремилась вернуть и укрепить контроль над рабочей молодежью, для которой криминализованная «улица» оказывалась не менее авторитетной, чем партийные и советские институции (кстати, как выяснилось, среди участников группового изнасилования было несколько комсомольцев, в т. ч. секретарь комсомольской ячейки (!) завода "Кооператор").

Соответственно, процесс над чубаровцами был превращен в показательный. О нем много писали в газетах. Воспитательные цели его недвусмысленно определил один из общественных обвинителей:

Величайшее значение настоящего процесса состоит в том, кто поведёт за собой нашу молодёжь - чубаровцы или советская общественность. Рабочий класс сейчас скажет словами Тараса Бульбы: "Я тебя породил, я тебя и убью".

Вследствие отчетливо заданной установки семеро (!) из двадцати двух обвиняемых были приговорены к «высшей мере социальной защиты» - расстрелу. Двое были оправданы, остальные получили сроки от 3 до 10 лет лишения свободы. Для отбывания наказания "чубаровцы" были направлены на Соловки, где, впрочем, устроились прекрасно: начальство относилось к ним с явной симпатией (насильники -- насильниками, а все же наши).

(Некоторые дополнительные подробности о чубаровцах см., например, здесь; нужно щелкать по выделенным местам).

* * * * *

Лет пятнадцать назад я был уверен в том, что 25 августа в недалеком будущем станет праздником. Не «общенародным праздником» (насчет массовой «любви к свободе» я и тогда не обольщался), но важным. Важным не только для "старых интеллигентов" и "новых интеллектуалов", но и для ответственных политиков. Тогда я не мог предположить, что пройдет каких-то пятнадцать лет - и напоминание о событии 1968 года станет актом... хорошо, пусть не актом беспримерного гражданского мужества. Пусть пока только акцией молодежного фрондерства. Но все же такой, за которую будут таскать в отделение милиции. Разумеется, не мог я предположить и того, что имя одной из участниц пикета послужит поводом для сомнительной остроты: "чубаровцы". И, конечно, в самом страшном сне не могло мне тогда привидеться, что словцо это будет произнесено М. Ю. Соколовым.

За вашу и нашу свободу, словом!
wine

По поводу одной отставки.

Еще при первом чтении "Архипелага" на меня особое впечатление произвело одно место, которое я с тех пор помнил чуть ли не наизусть и в последние годы вспоминал особенно часто:


Иванов-Разумник пишет, что в 1938 г. он сидел с Крыленко в одной камере, в Бутырках, и место Крыленко было под нарами. Я очень живо это себе представляю (сам лазил): там такие низкие нары, что только по пластунски можно подползти по грязному асфальтовому полу, но новичок сразу никак не приноровится и ползет на карачках. Голову-то он подсунет, а выпяченный зад так и останется снаружи. Я думаю, верховному прокурору было особенно трудно приноровиться, и его еще не исхудавший зад подолгу торчал во славу советской юстиции. Грешный человек, со злорадством представляю этот застрявший зад, и во всё долгое описание этих процессов он меня как-то успокаивает.

(А. И. Солженицын. Архипелаг ГУЛаг. Т. 1. Часть 1. Глава 10. Закон созрел).