Category: литература

wine

And miles to go before I sleep

...У меня, между тем, заканчивается почти двухмесячное пребывание в Вермонте, посвященное, увы, не дольче фарниенте, а ежедневному преподаванию русской литературы (правда, на русском языке; так что в некотором смысле этот летний труд можно рассматривать и как отдых). Среди немногих достопримечательностей, визитированных в свободные дни, почетное место занимает окрестная деревушка Риптон:


Знаменита она главным образом тем, что в ней находилась ферма, на которой Роберт Фрост проводил летние месяцы с 1939 по 1965 г.:



Collapse )
wine

Ну, и ко дню рождения А.С.П.

Не так давно, кажется в фейсбуке, попалась мне на глаза чья-то запись. Там излагалась история о том, как какой-то советский человек, кажется в общественном транспорте, узнал некоего писателя (по портрету) и то ли уступил ему место, то ли попросил автограф, то ли сказал что-то хорошее – не помню точно. Рассказавший эту историю восхищался: вот, простой человек – а знал писателя в лицо!.. Признал по портрету!... А сейчас!((( И заключал: вот что такое была советская культура, на смену которой пришли бездуховное бабло и всяческая попса!...

Между тем традиция подобного знания/узнавания имеет в отечественной культуре глубокие корни, уходящие далеко в досоветский период. О чем выразительно свидетельствует письмо князя Петра Андреевича Вяземского (от 18 апреля 1828 г., из Петербурга) супруге, княгине Вере Федоровне Вяземской:

Сегодня праздник Преполовения, праздник в крепости. В хороший день Нева усеяна яликами, ботиками и катерами, которые перевозят народ. Сегодня и праздник ранее, и день холодный, и лед шел по Неве из Ладожского озера, то есть не льдины, а льдинки, или, если хочешь, леденцы, но однако-же народа было довольно. Мы садились с Пушкиным в лодочку, две дамы сходят, и одна по-французски просит у нас позволения ехать с нами, от страха ехать одним. Мы, разумеется, позволяем. Что же выходит? Это была сводня с девкою. Сводня узнала Пушкина по портрету его, выставленному в Академии. (!! – o_p) И вот как русский бог подшутил над нашим набожным и поэтическим странствованием. У пристани крепости расстались мы avec notre vile prose, у которой однакоже Пушкин просил позволения быть в гостях, а я, вот-те Христос, не просил, и пошли бродить по крепости и бродили часа два.

(Литературное наследство. Т. 58. Пушкин. Лермонтов. Гоголь. — М.: Изд-во АН СССР, 1952. — С. 75—76).

PS. Вышеприведенное можно рассматривать и как постскриптум к увлекательному постингу allinn.
wine

И еще о духовном


Понадобилось узнать, что в последнее время написано о политических отношениях Федора Глинки в 1810-х гг. Выяснилось, что почти ничего. Зато Глинке-поэту посвящено аж несколько диссертаций. Почти все они относятся к «духовному направлению». Соответственно, и от чтения их перехватывает дух.

Из автореферата кандидатской диссертации «Книга стихов Ф.Н. Глинки "Опыты священной поэзии": проблемы архитектоники и жанрового контекста»:

Актуальность:
В культуре современной России ощущается потребность в обращении к духовным национальным истокам. Духовное возрождение России в работах филологов и философов не случайно связывается с религией. Увеличивается интерес к незаслуженно забытым именам наших великих соотечественников, ибо в сталинских «застенках» оказались не только некоторые «неугодные» поэты -современники Сталина, но и многие произведения XVIII - XIX вв. Представленная работа восстанавливает часть нашего забытого духовного наследия.

Методология:
Своеобразное совмещение в «Опытах священной поэзии» двух типов сознания - художественного и религиозного - обусловило обращение к достижениям русской филологии последних десятилетий (Э.М. Афанасьев, Е. Григорьева, Ф.З. Канунова, В.А. Котельников, B.C. Непомнящий), а также к широкому контексту Библии, святоотеческого наследия (Ориген, Дионисий Ареопагит, Василий Великий, Афанасий Александрийский), религиозной философии (Н. Бердяев, В. Зеньковский, П. Флоренский).

Из выводов:
Вопрос о том, на какой именно контекст ориентировался Ф. Глинка, оказывается достаточно важным, потому что библейские книги, используя одни и те же образы, зачастую утверждали различные концепции восприятия мира. <…> В книге Ф. Глинки сложилась парадоксальная ситуация: с точки зрения выбора художественных образов, метафор, стилистики его стихотворения соотносятся с «жестокими» представлениями ветхозаветных псалмов («око за око, зуб за зуб»), а с точки зрения общей концепции книги это уже новозаветная проповедь добра, братолюбия, любви и благодати. Таким образом, по форме стихотворения Ф. Глинки соотносятся с ветхозаветной традицией, а по содержанию - с новозаветной.

* * *

Но эта скромная кандидатская работа меркнет рядом с духовной мощью монументальной (610 стр.) докторской диссертации «Творчество Ф. Н. Глинки в контексте православной традиции русской литературы первой половины XIX в.»

Автор ее со всякими там Бердяевыми-Флоренскими и прочими «религиозными философами» не церемонится. Процитировав неблагосклонный отзыв о позднем Глинке в «Истории русской словесности» П. Н. Полевого («Холодным и сухим резонерством и догматизмом веет от этих нескончаемых возгласов о греховности и стремлений в "выспренние, надзвездные области"»), он припечатывает:

Вот с такой характеристикой входил Федор Николаевич через популярную «Историю русской словесности» в зараженный безверием XX век. На передний план выходили маргинальные явления: вместо духовной литературы - нравственная, стыдливо прикрывающая вуалью свой истинно православный лик, вместо богословия - религиозная философия, облекающая простые библейские истины в туман философских терминов; а ржа интеллигентского декаданса и эпатирующие выходки авангардистов и шарлатанов были громко объявлены «серебряным веком». Это время отторгло светлый духовный мир Ф.Н. Глинки.

Понятно, что эпоха, пришедшая на смену «рже интеллигентского декаданса», светлому духовному миру Глинки была не менее чужда. Но время Истины наконец наступило:

Новые архивные материалы (!) и поворот современного литературоведения в сторону контекстуального рассмотрения явлений русской словесности XIX века определили ракурс исследования. Представляется важным показать творческое наследие Ф.Н. Глинки как писателя истинно верующего, религиозные чувствования которого пронизывают все его сочинения, независимо от их жанра и тематики, - писателя, который глубоко и болезненно переживал утрату русским обществом дорогих его сердцу православных традиций. Духовный контекст, впитавший в себя лучшие традиции русской православной культуры, явился для творчества Ф.Н. Глинки благодатной почвой, на которой взросли лучшие цветы его поэзии и на которой созрели светлые жемчуга его божественных раздумий и горестно-радостных мыслей. Православные традиции русской литературы - это духовный источник и атмосфера, в которой вызрело сердцевинное зерно таланта, а затем и все обилие многоцветного художественного мира Федора Николаевича Глинки.

Светлые жемчуга божественных раздумий! Нет, прежде так писать диссертаций не умели. Решительно - духовный ренессанс.

Диссертации, несомненно, подлинные.
wine

Святыня

К предыдущему.

Вообще в советских сочинениях о Пушкине выработался тот специфический «дискурс сакрального», который ныне принято использовать разве что в казенных писаниях о Великой Победе. Вот пример:

А. Синявский, некогда судимый советским судом за антигосударственную деятельность, отбывший наказание, а позже выехавший из СССР, написал книжку под претенциозным названием «Прогулки с Пушкиным». Вышла она в 1975 году в Париже под псевдонимом «Абрам Терц» (впрочем, псевдоним тут же раскрыт: Андрей Синявский).

С первых же страниц неприятно поражает, вызывает чувство внутреннего протеста и возмущения неуважительный тон, развязность и цинизм в словах и оценках. Расчет и самого Терца-Синявского и его идейных вдохновителей разгадывается просто: внушить читателю дозволенность неуважительного отношения к святыне, воспитать духовный нигилизм, нравственный цинизм, разумеется не только по отношению к великим писателям прошлого, но и к духовным ценностям современности.


Как вы думаете, из какого сочинения взяты эти строки? О чем оно? Прежде чем заглянуть под кат, отпустите вашу фантазию на свободу. Уверен, однако, что реальность превзойдет ваши ожидания.Collapse )
wine

Новое о дуэли и смерти Пушкина

Сегодня - 175 лет со дня смерти Пушкина. А я хорошо помню и стопятидесятилетнию годовщину этого события. Дело в том, что именно в 1987 году я напечатал свое первое сочинение про Пушкина – рецензию на книгу П. Е. Щеголева «Дуэль и смерть Пушкина» (переизданную в изд-ве «Книга»). Рецензия эта (Литературное обозрение, 1987, № 6) представляет определенный исторический интерес.

Мне тогда было 29 лет. Пушкиным я не занимался и не планировал заниматься (считая, что про него в общем «все уже написано»). Поэтому неудивительно, что в рецензии моей не было ни тонких наблюдений, ни ярких идей. В ней говорились в основном вещи совершенно очевидные: что книга Щеголева очень хорошая и полезная. Больше ничего от меня и не требовалось. Моя рецензия выполняла очень специфические функции: она должна была показать не какой я умный и талантливый, а какой энтузиазм вызвало переиздание сочинения П. Е. Щеголева у молодых советских исследователей. И, следовательно, какое нужное дело сделало издательство «Книга». Зачем же это нужно было показывать?..

В то время, когда книга Щеголева еще находилась в производстве, в газете «Советская культура» (1987, 19 февраля) появилось коллективное письмо под названием «Чистейшей прелести чистейший образец». Оно заслуживает того, чтобы привести из него обширное извлечение:

Февральские Дни памяти Пушкина явили с невиданной силой всенародную любовь к нашему национальному гению. И литература, искусство, литературоведческая наука, книгоиздательства сделали немало доброго в увековечении памяти величайшего поэта. Но и в таком душевно-трепетном для каждого человека деле, к большому сожалению, не обошлось без уничижающих нашу культуру действий… Collapse )
wine

К вопросу о национальном единении

(По страницам газетных статей 1937 г.)

Collapse )В эти дни мы поминаем столетие кончины нашего Гения − Пушкина. Пушкин – вот выразитель русской духовной сущности. Это признано ныне миром. Спросим себя, как бы отнесся Пушкин к подвигу Добровольчества? Ответ бесспорный: благословил бы Подвиг, был бы его Певцом, - «певцом в стане русских воинов». Collapse ) Пушкин целиком наш, советский, ибо советская власть унаследовала все, что есть лучшего в нашем народе, и сама она есть осуществление лучших чаяний народных... В конечном счете творчество Пушкина слилось с Октябрьской социалистической революцией, как река вливается в океан...Collapse )Для нас, фашистов, это не только имя. Это знамя. Ибо поэзия А. С. Пушкина – это культурное знамя Российского Фашизма.Collapse )
wine

"Нереида"

Приношение на день рождения nexoro – пушкинианца и нимфоведа.

В 1920-е годы Викентий Викентиевич Вересаев - известный литератор, сделавшийся пушкинистом, - восстал против прямолинейно биографического истолкования творчества Пушкина ("Вера в автобиографическую точность его поэтических показаний представляет один из самых странных предрассудков нынешних исследователей"). Но на этом он не остановился. По Вересаеву, "исходной точкою произведений Пушкина" оказываются все-таки "самые конкретные, самые индивидуальные факты" его биографии, только Пушкин со временем всегда трансформирует их до неузнаваемости. Поэзия - форма своеобразного "преодоления" и "сублимации" в общем-то неказистой, мрачной и незадавшейся жизни поэта, исполненной неутоленных желаний и нереализованных надежд (слова "сублимация" Вересаев не произносит, но связь его концепции с популярным тогда фрейдизмом у меня не вызывает сомнений). Свою концепцию "двух планов" Вересаев изложил в нескольких специальных статьях, а в этюде "Поэт" попытался проиллюстрировать ее наглядными примерами. Вот как предстает в этом этюде предыстория ("самые конкретные, самые индивидуальные факты биографии") стихотворения "Нереида":

Зеленые и лиловые полосы тянулись по матовому утреннему морю... В прибрежной маслиновой роще, прижавшись к серому стволу, молодой человек с курчавою, в крутых завитках, головою стоял и жадно глядел вправо: меж двух невысоких лавровых кустов голубел выгиб бухты... В бухте купалась девушка. Она стояла спиною к нему. Белели наклоненные плечи, вздымались тихо зеленоватые волны, и в них вздымались концы распущенных черных волос. Девушка повернулась, робко окинула взглядом берег. Молодой человек еще теснее прильнул к стволу. Она наклонила голову набок и стала выжимать из волос воду. Видел он молодую девическую грудь, прелестные, тонкие руки. Звенело в ушах, сердце билось крепкими толчками. Полная губа оттопырилась. Выпуклые глаза налились кровью и с свирепой похотью дикаря впились в нагое, худощавое тело с недоразвитой грудью. Если бы она увидела, если бы увидел его один из ее братьев - какой был бы позор! Какой позор был бы!.. Щелкнул под ногами сучок, он сжался, воровато оглянулся и опять вонзился взглядом в нее. А она уже выходила из воды. И все больше открывалась запретная красота, ни разу еще не тронутая мужским взглядом. Он задергался, как припадочный, и слабо застонал в бешенстве бесстыдного желания.

И вот что впоследствии из этого выросло:

Среди зеленых волн, лобзающих Тавриду,
На утренней заре я видел Нереиду.
Сокрытый меж дерев, едва я смел дохнуть:
Над ясной влагою — полубогиня грудь
Младую, белую как лебедь, воздымала
И пену из власов струею выжимала.


Вересаев опирался на мнение Павла Елисеевича Щеголева (в ту пору почти общепринятое), доказывавшего, что наиглавнейшей пушкинской страстью была Мария Раевская (которой, заметим, тогда было то ли 14, то ли вовсе 12 лет). За ее-то купанием в гурзуфской бухте и заставил пушкинист подглядывать своего героя. Правда, Мария отличалась очень смуглой кожей (что служило предметом постоянных шуток у домашних), так что белая лебединая грудь - наверное, тоже форма мощного поэтического преображения реальности...

Вполне приняла и в известном смысле популяризировала концепцию Вересаева Татьяна Григорьевна Цявловская. В своем комментарии к «Нереиде» в десятитомнике Пушкина, вышедшем двумя изданиями (а ныне воспроизведенном в РВБ), она писала: «В рукописи это стихотворение и следующее названы: «Эпиграммы во вкусе древних». Однако за этим заглавием скрываются интимные воспоминания поэта» (в детали Т. Г. не стала вдаваться. Не исключаю, впрочем, что здесь не обошлось без вмешательства бдительного советского редактора).

Но вот вопрос: а была ли вообще купающаяся девушка? Я думаю, что была. Только не совсем обычная. Не совсем живая, если угодно. Мне представляется, что основным источником вдохновения для Пушкина послужила Collapse )
wine

"Сцена любви"

В так называемой Третьей масонской тетради (ПД 836), на полях дополнения к беловику поэмы "Цыганы", Пушкин нарисовал вот такую виньетку (воспроизвожу с небольшим увеличением):

261.38 КБ

Р. В. Иезуитова - чистая душа! - увидела на картинке "три женские ножки (!), окруженные росчерком сложной конфигурации" (Иезуитова Р. В. Рабочая тетрадь Пушкина ПД, № 836: История заполнения) // Пушкин: Исследования и материалы. Т. 14. - Л.: Наука, 1991. С. 124), а С. В. Денисенко, один из соавторов книги про графику Пушкина, связал картинку с инфернально-демоническими образами в пушкинских рукописях и с соответствующими (?) мотивами поэмы "Цыганы": "...виньетка «сцена любви» в рукописи «Цыган» весьма напоминает «сцену любви с дьяволом», часто изображаемую графиками начала XIX в. Связь Эроса и Танатоса Пушкин ощущал: Земфира находит Алеко за кураганом, «за курганом над могилой» она назначает свидание своему любовнику", etc. etc. (Денисенко С. В., Фомичев С. А. Пушкин рисует: Графика Пушкина. – СПб.: Нотабене, 2001. С. 217).

Несмотря на всю изысканность предложенной интерпретации, позволю себе в ней усомниться. Виньетка напоминает мне не столько сцену "любви с дьяволом" (в изображении к тому же нет никаких дьявольских атрибутов), сколько знаменитую карикатуру английского художника Джеймса Гиллрея (James Gillray) "Fashionable Contrasts, or the Duchess’s Little Shoe yielding to the Magnitude of the Duke’s Foot" (1792). Collapse )
wine

Вадим Эразмович Вацуро (1935—2000)

Сегодня, 30 ноября, исполнилось бы 75 лет Вадиму Эразмовичу Вацуро - одному из самых замечательных людей, которых мне довелось встречать в жизни. В Пушкинским Доме по этому случаю проходит конференция его памяти. Не имея возможности присутствовать на ней, я решил по мере сил компенсировать свое отстутствие публикацией обнаруженного в моих бумагах исторического документа.

(Дальше может быть интересно в основном "литературоведам") Collapse )