Category: лытдыбр

wine

Новое о дуэли и смерти Пушкина

Сегодня - 175 лет со дня смерти Пушкина. А я хорошо помню и стопятидесятилетнию годовщину этого события. Дело в том, что именно в 1987 году я напечатал свое первое сочинение про Пушкина – рецензию на книгу П. Е. Щеголева «Дуэль и смерть Пушкина» (переизданную в изд-ве «Книга»). Рецензия эта (Литературное обозрение, 1987, № 6) представляет определенный исторический интерес.

Мне тогда было 29 лет. Пушкиным я не занимался и не планировал заниматься (считая, что про него в общем «все уже написано»). Поэтому неудивительно, что в рецензии моей не было ни тонких наблюдений, ни ярких идей. В ней говорились в основном вещи совершенно очевидные: что книга Щеголева очень хорошая и полезная. Больше ничего от меня и не требовалось. Моя рецензия выполняла очень специфические функции: она должна была показать не какой я умный и талантливый, а какой энтузиазм вызвало переиздание сочинения П. Е. Щеголева у молодых советских исследователей. И, следовательно, какое нужное дело сделало издательство «Книга». Зачем же это нужно было показывать?..

В то время, когда книга Щеголева еще находилась в производстве, в газете «Советская культура» (1987, 19 февраля) появилось коллективное письмо под названием «Чистейшей прелести чистейший образец». Оно заслуживает того, чтобы привести из него обширное извлечение:

Февральские Дни памяти Пушкина явили с невиданной силой всенародную любовь к нашему национальному гению. И литература, искусство, литературоведческая наука, книгоиздательства сделали немало доброго в увековечении памяти величайшего поэта. Но и в таком душевно-трепетном для каждого человека деле, к большому сожалению, не обошлось без уничижающих нашу культуру действий… Collapse )
mourning

Алексей Михайлович Песков (31 декабря 1953 – 22 октября 2009)

Мои отношения с Алексеем Михайловичем Песковым были дружескими, но не очень короткими: почти за тридцать лет знакомства (а одно время - и сотрудничества) мы так и остались на «вы» (и всегда обращались друг к другу по имени-отчеству). Сначала это было следствием своеобразной игры, которая культивировалась в турбинском семинаре, потом перешло в привычку. Встречались мы нечасто, особенно в последние десятилетия. И, тем не менее, со смертью Алексея Михайловича оторвался и упал в бездну кусок моей жизни...

А. М. принадлежал к «старшим» в том университетском кружке, который в студенческие годы оказал определяющее влияние на мою судьбу (см. мое жж-эссе "Поколение"). Личность А. М. окрасила собою все игровое бытие этого кружка: цитаты из его рассказов вошли в факультетский фольклор; потом нечто похожее произошло и с нашей с А. М. поэтической перепиской (о которой мне уже доводилось упоминать - к сожалению, сохранившиеся тексты мне сейчас недоступны). Со временем лирический герой сочинений А. М. П. обрел неординарную биографию: в последнем выпуске сборника «Памятные книжные даты» (1991) появилась статья А. Л. Зорина (ныне профессора Оксфорда, а тогда – члена профкома литераторов) о новозеландском писателе Алексе Сэндоу (1916 – 1954). Статья представляла собою дерзкую мистификацию: в действительности речь в ней шла об А. М. Пескове (фамилия экзотического автора произведена от sand – песок); многочисленные литературно-биографические аллюзии легко распознавались посвященными... (Кстати, мистификация была двойной: в том же выпуске «Памятных дат» появилась биография русского писателя начала 19 в. А. И. Зорского-Утренева, написанная А. М. Песковым). Под псевдонимом «Алекс Сэндоу» стихи и некоторые рецензии А. М. печатались потом в журналах начала 90-х гг. (в сопроводительных заметках утверждалось, что Сэндоу - не новозеландский, как ошибочно сообщается в некоторых справочниках, а старозеландский автор). В последние годы на Полит. Ру за той же подписью стали появляться и вполне серьезные статьи о русской истории. Статьи имели резонанс, но большинство читателей, кажется, об их авторстве не догадывалось...

Академические публикации А. М., конечно, не дают полного представления о скрытом артистизме его личности, о его незаурядном литературном таланте, о его человеческом обаянии и о его ненавязчивом педагогическом даре (вряд ли я ошибусь, если скажу, что все лучшие историки русской литературы 18 – 19 вв., закончившие филфак МГУ за последние лет двадцать, в той или иной мере были учениками Пескова).

Из книг А. М. самая известная и самая читаемая -- видимо, «Павел I». Самые «полезные» - «Буало в русской литературе XVIII – первой трети XIX века» (1989; эта небольшая книжка – выжимка из кандидатской диссертации) и «Летопись жизни и творчества Боратынского» (1998). Самая яркая и талантливая – «Боратынский. Истинная повесть» (1990; текст книги есть в библиотеке Мошкова и в разных других местах, но лучше ее читать, конечно, в бумажном варианте).

К этой книге я, в соответствии с требованиями серии, написал маленькое предисловие. Оно было напечатано без изменений -- за одним исключением. В печатной версии текста есть фраза: «И в то же время книга эта -- факт не только науки, но в определенной мере и литературы». В оригинале она выглядела так: «И в то же время книга эта -- факт литературы не в меньшей степени, чем факт науки». Видимо, смягченная оценка принадлежала самому А. М. (вряд ли издательскому редактору). Но, думается, прав был я...

Прошлым летом А. М. пришел ко мне на лекцию в РГГУ. Подарил свою книгу (как оказалось – последнюю) «"Русская идея" и "русская душа». Я был рад заметить, что он – один из немногих – внешне почти не изменился с первоначальных дней нашего знакомства. Впрочем, разговор наш был краток и поверхностен. Договорились созвониться и, может быть, встретиться. Благое намерение не реализовалось... Я не догадывался, что вижу его в последний раз.

Как грустно...
wine

Humanities

По следам одной подзамочной дискуссии

Одна из участниц недавнего обсуждения специфики западного преподавания гуманитарных дисциплин пишет (название города и имя профессора изменены):

я не преподавла. я училась. кафедра германистики в университете гросс-егерсдорфа. 4 курс. семинар по "страданиям молодого вертера". встает ... ээээ... студентка и говорит: положение женщины в конце 18 века было ужасно. шарлотта должна была перестать метаться между двумя мужчинами, уйти от мужа и жить своим трудом. и далее в течение всего занятия идет дискуссия по этому тезису. самое забавное, что за пологода до этого завкафедрой, некто проф. халле, посмотрев мой диплом лгу, процедил сквозь зубы: ну, языку там у вас, в восточном блоке, учат неплохо, но думать вы не умеете. занавес.

В связи с этим вспомнилось весеннее интервью Карена Свасьяна:

Когда я преподавал философию в Инсбрукском университете, мне пришлось пережить и выстоять студенческую демократию. Это было на семинаре по теории познания. Я говорил о Платоне и неоплатонизме, как вдруг один студент принялся мне возражать. Я попытался в мягкой форме внести ясность, заметив, что его представления о теме произвольны и что, прежде чем рассуждать о Платоне, неплохо бы почитать Платона. Реакция оказалась острой. Он сказал, что таково его мнение. На что мне пришлось напомнить ему, что мнения свои он волен высказывать где угодно, но только не здесь, в университетской аудитории, в которой (по крайней мере в отведенные мне часы преподавания) мнениям нет места, а есть место знаниям, или если мнениям, то таким, в основе которых лежат знания. Не думает же молодой человек, что на экзамене мне вдруг пришло бы в голову оценивать его мнения! После этого стало вдруг тихо, и он обвинил меня в тоталитаризме. С чем я охотно и согласился, призвав его тут же проверить свою оценку на таблице умножения, тоталитаризм и нетолерантность которой возмутительны сверх всякой нормы. Мне потом сведущие коллеги сказали, что мне повезло, потому что у большинства студентов было, очевидно, хорошее настроение и им, вероятно, пришелся по душе чудак-профессор, осмелившийся им перечить. Это невероятно, но большинство профессоров боятся студентов и заигрывают с ними.

(Помнится, один из моих уважаемых френдов (не-гуманитариев) тоже осудил тоталитаризм профессора. Он, конечно, просто представить себе не мог, какого рода "возражения" услышал профессор от студента. А я мог (на основании собственного опыта). Они были примерно в таком роде: "А мне кажется..." нет: "А я считаю, что это не C++, а Бейсик".

Вот, впрочем, другой случай - только по видимости противоположный (из заметки историка Ильи Герасимова "F-Word" американской гуманитарной науки, или Второе пришествие Фуко в Россию):

Мне пришлось на собственном опыте познакомиться с методикой преподавания идей Фуко в США. На первом году докторантуры я записался на семинар с многообещающим названием “Фуко и история”, который вела звезда американских методологических и гендерных исследований, принстонский профессор Джоан Скотт. <…> То, что я увидел, меня поразило: взрослые мальчики и девочки (мало кто был моложе 30 лет) по команде принстонской знаменитости зачитывали вслух фрагменты какой-то статьи Фуко, а потом, по наводящим вопросам Джоан Скотт, пытались дать “правильное” толкование прочитанному. Несколько раз я робко пытался прокомментировать зачитываемый фрагмент не так, как хотела профессор Скотт (так, в одном месте Фуко явно цитировал более раннюю работу Барта, а нас пытались уверить, что это одна из главных идей именно Фуко), — к моему удивлению, обычно восторженно приветствуемая в американской докторантуре самостоятельность мышления на этом семинаре явно не поощрялась. Я, между тем, еще успел в свое время прослушать положенные часы по истории КПСС в родном университете, и разворачивающееся действо вызывало у меня острый приступ déjà vu.

Collapse )
wine

Покаяние, или Тени не исчезают!

В давешнем посте я усомнился в правильности недавно обнародованного прогноза Дмитрия Быкова ("Подозреваю, что очередные переиздания Анатолия Иванова, Петра Проскурина, Георгия Мокеича Маркова и других бесчисленных соцреалистов, ваявших многотомные, многотонные саги об установлении советской власти в Сибири, будут расходиться как пироги"). Мне казалось, что взятые наугад цитаты из романа Анатолия Иванова "Вечный зов" сами по себе наглядно опровергают любые оптимистические предположения насчет его читательской судьбы.

Так вот: я совершил непростительый для исследователя методологический просчет. А именно: (a) я исходил исключительно из собственных представлений о том, что такое удобочитаемая (даже не "хорошая"!) литература, и (b) не удосужился просмотреть высказывания о романе Анатолия Иванова в сетевых блогах, дающих если и не всестороннюю, то, во всяком случае, весьма репрезентативную картину общественных вкусов. Проделав же эту нехитрую операцию, я с изумлением (и не без смущения) обнаружил: 1) что мои представления о том, что такое "удобочитаемая литература", расходятся с представлениями множества, если не большинства, современных читателей; 2) что Анатолий Иванов для многих - живая литературная фигура и 3) что отзывы о его творчестве имеют исключительно позитивный (подчас - восторженный) характер.

Вот лишь несколько выдержек из сетевых дневников. Я специально привожу даты рождения авторов (информация открытая) – чтобы было понятно: речь идет не о советских домохозяйках.

Итак:

nephertiti (год рождения - 1978):

"Вечный зов"
Среда, 13 Декабря 2006 г. 23:35

Читаю "Вечный зов" Иванова. До чего же потрясающая книга! Какие люди, какие характеры, а уж как все это описано. Читаешь, а перед глазами картины разворачиваются как в кино. Оторваться невозможно!


odealamour (год рождения - 1986):

Без заголовка
Вторник, 24 Октября 2006 г. 15:07

«Жить было бы невозможно, если бы сердце не обладало способностью радоваться искрящемуся под солнцем снегу и обмытой летним дождем листве, песне соловья на восходе и шелесту поспевающих хлебов, высокому синему небу и человеческим голосам под ним; если бы оно не обладало способностью очищаться со временем от страданий и тоски, не обладало вечной способностью волноваться и вечной потребностью любить...»Анатолий Иванов, «Вечный Зов»

korka (год рождения - 1981):

2006-03-19

Дочитала "Вечный зов" А.Иванова ( все 4 тома ;)( начала читать весной, потом бросала, сейчас закончила).. и вот кто бы ( ну кто-нибудь, вдруг :) что-нибудь не говорил - мне очень понравилось. Несмотря на многие тяжелые сцены и описания ( фашиские лагеря и мн. другое - тяжелого там много), советские настроения и т.п. ... А вообще это история в лицах, очень жизненно : характеры, психология и мудрость, (даже какой-то патриотизм книга будит) Здорово! Надо еще его "Тени исчезают в полдень" почитать( если не путаю оттуда его стихотворение "Жди меня и я вернусь" , хорошее такое, родное )

* * * *

Мне остается только признать, что Дмитрий Быков был прав, а я - нет.

* * * *

PS. Кстати о способности будить "какой-то патриотизм". В процессе ознакомления с предметом обнаружилось (мною; вероятно, многие читатели это знали и прежде), что "Вечный зов" имеет не только непреходящее литературное, но и выдающееся общественно-политическое значение: роман Анатолия Иванова сыграл важную роль в популяризации (если не конструировании) так называемого Завещания Петра Великого Плана Даллеса. См.:

Марк Дейч. Зловещий «план Даллеса».
Н. Саква. Что такое "план Даллеса"?
Олег Кашин. Вечный зов Аллена Даллеса (вполне разумный текст, как ни странно).

В "патриотическом" секторе Сети сюжет обсуждался с большим шумом.
wine

Мещанское житье

Наконец-то нашел научное описание мещанской системы ценностей - в статье к. ф. н. Р. М. Сельванюк "К вопросу о рукописных источниках "Собрания разных песен" М. Д. Чулкова" (Ученые записки Костромского гос. пед. ин-та им. Н. А. Некрасова, 1960. Вып. 7. С. 326):

В "Собрании разных песен" Чулкова помещены и песни мещанские, созданные в городской мещанской среде. <...> В песнях этой группы звучат мотивы привольной сытой жизни без труда, внезапного богатства, стяжательства, ростовщичества, свободной любви без брачных семейных уз; измены мужу, жене. Часто встречаются образы любовницы, любовника, молодца-дельца-ловкача, купеческого сынка и других.

Здорово-то как! Ну так и хочется вслед за А. С. Пушкиным воскликнуть: "Я просто русский мещанин"!

На характеристику идеалов трудолюбивого городского сословия 18 века в труде Р. М. Сельванюк явно повлияла советская "борьба с мещанством". Соответственно, мещанскому сословию оказались скопом приписаны все возможные пороки, чуждые советскому человеку, - от стяжательства и привольной сытой жизни до свободной любви без брачных уз. Кажется, наличие какого-нибудь из этих пороков служило единственным основанием для причисления той или иной песни к соответствующей группе. Автор, впрочем, спешит оговориться: "Однако мещанских песен в рукописных сборниках, изученных нами, мало". Сомнительным мещанским песням в той же статье противопоставляются "народные" - утверждающие истинные ценности и правильные идеалы. Примечательным образом среди "народных" песен преобладают разбойничьи...
wine

Интервью с Ломоносовым

В прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы» – Виктор Садовничий, ректор МГУ им. Ломоносова, академик РАН

(Спасибо prof_yura за наводку и ведущему программы "Без дураков" С. Корзуну - за конгениальность собеседнику.)

В принципе, это надо читать целиком. Тем же, у кого дефицит времени, - несколько хитов в подарок.


Если бы...

С. КОРЗУН: Ну, все Ваши родители, насколько я помню, вот отец рабочий, мама колхозница, крестьянка, работала в поле и по дому всегда. А Вы, многие Вас сравнивают с Ломоносовым, из дальнего села пришел в столицу учиться. Но там была одна интересная история, которую в одном из интервью описывали, что документы Вы подавали в Минское, если мне не изменяет память, сельскохозяйственное училище. Если бы Ваш друг не вытащил эти документы по пути на почту, и Вы бы не поехали в Москву вместо Минска, какая бы, Вы думаете, была Ваша судьба? Вы не жалели бы?

В. САДОВНИЧИЙ: Вы знаете, меня все время тянуло быть или механизатором, или лесником.


Об открытиях

С. КОРЗУН: Вы можете, как математик, или как человек логически мыслящий, описать вот процесс, который приводит к открытию. Потому что за Вами числится, в общем, не один десяток.

В. САДОВНИЧИЙ: Ну, в общем, это, безусловно, очень сложный процесс. Работа мозга. И все предвидеть нельзя. Но вот со мной был такой случай. Я, по-моему, даже его не рассказывал. Мы доказывали один результат с выдающимся математиком, с профессором Лидским Виктором Борисовичем. Он жив, мой замечательный коллега старший. И разошлись вечером на той точке, что задача эта не может быть решена, она не решаема сейчас этими методами. И я вернулся в общежитие, я жил еще в общежитии, будучи аспирантом. И абсолютно ясно часа в 4 утра, я нашел решение. В 6 утра я звоню Виктору Борисовичу Лидскому и говорю: я знаю решение.

С. КОРЗУН: А как оно пришло? Озарение? Посмотрели там на стенку, на потолок, на лампочку?

В. САДОВНИЧИЙ: Нет, я просто проснулся и уже видел, в чем проблема. Ну, математически это очень ясно. Там делился 0 на 0. И мы этого раньше не видели. А оказывается, 0 на 0 – это не всегда 0. Вот в этом было озарение.


О советском образовании и мышлении образами

В. САДОВНИЧИЙ: ...Надо научить человека знанию фундаментальных законов. Общества и природы. И это истина. Она, я думаю, никем не может оспариваться, что только на основе глубоких знаний можно двигаться дальше. Поэтому я отношу себя к сторонникам системы образования, которая дает глубокие фундаментальные знания.

С. КОРЗУН: Ну, это один из элементов как раз советской системы. То, чем по праву гордилась наша страна.

В. САДОВНИЧИЙ: А это один из элементов. Поэтому ошибочно иногда говорят, что я якобы вот защищаю любой ценой советскую систему. Я защищаю вот подходы к образованию, о которых я сказал. Я защищаю традиции, потому что образование, оно, безусловно, отражает еще и культуру, и менталитет каждой страны и каждого народа. Вот нельзя думать, что образование везде одинаково. Даже перевод слова "эдьюкэйшн" в разных языках означает по-разному. У англичан – это выращивать, у немцев это инструктировать, у России, российской системы образования это "образ", "образование". Т.е. это умение человека научить образно мыслить, понимать суть. Вот даже в переводах есть ниточки того, и указатель на то, что каждая система у каждого народа имеет свои оттенки. Поэтому образование – это культура. Образование – это менталитет. Образование – это, безусловно, уважение к традициям. И образование – это безусловно быстрое движение вперед. Поэтому, я думаю, что вот тут было упомянуто, что ректоры поддерживают меня. Нет, они не меня поддерживают. Они поддерживают вот такие подходы к образованию. Думаю, что мы не ошибаемся.

Collapse )
wine

Народ о заветном

Я обычно не заглядываю на так называемые "форумы" и не читаю комментарии к своим текстам, опубликованным в сетевых изданиях. Потому что знаю я, какие это комментарии... А тут, обнаружив, что мой мемуар о борьбе с пьянством в Полит.Ру вызвал некоторую читательскую реакцию, все же не удержался - заглянул. И был приятно удивлен корректностью тона и информативностью. В частности, обнаружились захватывающе интересные комментарии на мои размышления по поводу номера Постановления о борьбе с пьянством и алкоголизмом (1972).

Collapse )
wine

Два эстонца

Развиваю свой невостребованный комментарий к посту r_l.

У r_l возник занятный сюжет насчет анекдотов про эстонцев. Юзер flaass откликнулся:

На "два эстонца" гугло почти ничего, кроме анекдотов, не выдает.

Я не стал проверять по гуглю. Я просто сразу вспомнил:

Два эстонца, как два брата родных, сидели на низкой бетонной плите и
вместе, по очереди, курили половинку сигареты из одного мундштука. Эстонцы
эти были оба белые, оба длинные, оба худощавые, оба с долгими носами, с
большими глазами. Они так друг за друга держались, как будто одному без
другого воздуха синего не хватало. Бригадир никогда их и не разлучал. И ели
они все пополам, и спали на вагонке сверху на одной. И когда стояли в
колонне, или на разводе ждали, или на ночь ложились -- все промеж себя
толковали, всегда негромко и неторопливо. А были они вовсе не братья и
познакомились уж тут, в 104-й. Один, объясняли, был рыбак с побережья,
другого же, когда Советы уставились, ребенком малым родители в Швецию
увезли. А он вырос и самодумкой назад институт кончать. Тут его и взяли
сразу.

Вот, говорят, нация ничего не означает, во всякой, мол, нации худые
люди есть. А эстонцев сколь Шухов ни видал -- плохих людей ему не
попадалось.

А.И. Солженицын. Один день Ивана Денисовича.

А вот интересно: собираются ли ставить в Эстонии памятник Солженицыну? По возможности - золотой и на центральной площади Таллинна?.. Ведь об эстонцах никто в обозримом будущем такого не скажет. Ну да, говорит это не автор, а его герой... Так ведь и герой не скажет!..

Слышали ли образованные эстонцы о Солженицыне? Что-то слышали, конечно (страна культурная; президент в Тарту учился). А что слышали? Наверное, примерно то же, что и их старшие сотоварищи по Евросоюзу. Русский писатель. Националист и великодержавный шовинист. Враг демократии. Адепт империи. Душитель свободы народов...
wine

Мой Тарту

Навеяно радиобеседой и комментариями к ней.

Впервые я приехал в Тарту промозглым апрельским утром 1977 года, рейсовым автобусом из Новгорода. Со мной ехал вдрызг простуженный А.Н. Скоро я получил возможность наглядно убедиться в том, как действует на россиянина целительный воздух Европы. После пересечения виртуальной границы с Эстонией состояние моего спутника стало на глазах улучшаться. На тартускую землю он ступил практически здоровым человеком. Мы бодро отправились на вокзал, встретили там двух друзей, тем же утром прибывших из Москвы на поезде, и двинулись к университету.

Дул холодный ветер. На ратушной площади трепетал транспарант (сейчас это называется "растяжка") с текстом на эстонском и русском языке. Русскоязычный текст гласил: "17 апрэля – всэ на коммунистичэский субботник!". То ли текст для лозунга печатался на машинке Остапа Бендера, а потом был перенесен на полотнище с дипломатической точностью, то ли перед нами было скрытое вредительство... Приятнее было предполагать последнее.

Collapse )