Category: образование

wine

Начались занятия




А хорошо, наверное, быть рантье... Фланируешь себе по бульварам с тросточкой, заглядываешь в кофейни да патиссерии, заигрываешь с кокетками да кокотками, а денежки текут, текут, текут на счета бодрым неиссякаемым ручейком... Или вот еще: написал что-нибудь военно-патриотическое – а тебе бац: пожизненный пенсион от государя!.. Или олигарх какой, любитель словесности и художеств, прознав про твои добродетели (хрена, дождешься от них, мироедов!) А еще, говорят, один мужик выигал в лотерею триста мильонов... В общем, страсть как не понравилось мне начинать учебный год в этом году.
wine

Вооруженный профессор

Навеяно постингом avva.

Будучи преподавателем, я живо представляю, что было бы, если бы всех моих коллег вооружили огнестрельным оружием. Часть из них немедленно - не отходя от доски - начала бы расстреливать студентов. Но большинство перестреляло бы друг друга во взаимных разборках. Среди преподавателей много злобных трусливых негодяев, но злобных безумцев, по-моему, больше.

А вообще - прав поэт:

Вы знаете, меня пугает легкость, с которой здесь, в Америке, люди совершают преступления. Достаточно просто выпить лишнего. Я даже себя могу представить здесь убийцей.

(У. Х. Оден. Застольные беседы с Аланом Ансеном. 12 апреля 1947).
wine

Defender of the Fatherland

Каждый год под Рождество я получаю из Миддлбери Колледжа (где преподаю летом) красивый календарь. В нем обозначены не только местные праздничные дни, но и наиважнейшие заграничные. На февраль приходятся три американских праздника: День сурка, День Св. Валентина и Президентский день. И два импортных (вероятно, выбранных по причине своего всемирно-исторического значения): Lunar New Year (China) и Defender of the Fatherland Day (Russia). Вот как они нас боятсяиуважают!.. С чем нас всех и поздравляю.
wine

Бывают все-таки в жизни маленькие радости...

А вы радовались в детстве, когда отменялись занятия в школе из-за погодных условий? Я - очень.

Это я к тому, что завтра у нас занятия опять ОТМЕНЯЮТСЯ! Теперь только после Martin Luther King, Jr. Day (т.е. после 17 января)! Продленные каникулы! Урра!
wine

Малая земля

Прочитал, благодаря avva (а тот – благодаря french_man), взволнованый постинг:

Кому-то может показаться удивительным, но, придя к власти, Горбачев распорядился уничтожить подавляющую часть экземпляров «Малой земли» Брежнева. Не только одну «Малую землю», все книги трилогии, то есть и «Целину» и «Возрождение», все они были изъяты из книжных магазинов и из многих библиотек. Но отчего же? Почему и зачем Горбачев сделал это?

Пост вызвал многочисленные комментарии, в основном одобрительные ("Спасибо!", "+ 100 100"). У меня он тоже пробудил теплые воспоминания.

Дело в том, что с трилогией Л. И. Брежнева связан мой единственный первый гражданский подвиг. Вернее, так: я участвовал в совершении подвига. Инициатором его, как и полагается, была женщина.

Летом 1982 года, будучи аспирантом филфака МГУ, я принимал устный вступительный экзамен на историческом факультете. Принимать его полагалось в паре: один экзаменатор – лингвист (для вопросов по русскому языку), другой – "литературовед" (для вопросов по литературе). Роль литературоведа играл я. В качестве лингвиста выступала Владилена Павловна Мурат , преподаватель кафедры общего языкознания. Моя напарница была (как я впоследствии выяснил) вдвое старше меня, но не казалась особенно пожилой (да и не была таковой: она была примерно моего нынешнего возраста). Потом я с изумлением узнал, что она преподавала еще у Мариэтты Омаровны Чудаковой в середине 50-х годов ( "Я писала курсовую по общему языкознанию у Владилены Павловны Мурат, которая и вела с нами занятия. Умница и явно благородная душа, она осталась не очень-то довольна моей работой (несмотря на большое количество добросовестно выписанных карточек, я не допоняла, думаю, чего-то принципиального, но уже не помню, чего)...").

Накануне экзамена мы вскрыли конверт с билетами, начали их просматривать... и я ахнул. В пяти билетах содержались вопросы по трилогии Л. И. Брежнева – по одному на каждую часть, плюс два обобщающих ("Типические черты коммуниста ленинского типа...". И даже, кажется, "Трилогия Л. И. Б. как произведение социалистического реализма".) Негодовал я не только по эстетическим причинам. Особая подлость ситуации заключалась вот в чем: хотя трилогия уже получила Ленинскую премию по литературе и ее уже "проходили" в школе, в списки литературы для поступающих в МГУ она не входила!.. Стало быть, для большинства студентов вопросы должны были бы стать сюрпризом (не говорю о том, что и мое знакомство с бессмертной эпопеей ограничивалось первыми страницами; но в этом как раз ничего необычного не было: скажем, далеко не все экзаменаторы с советской кафедры читали целиком "Войну и мир" - и что?). В общем, я кипел негодованием, а В. П. Мурат спокойно сказала:

- А давайте мы положим эти билеты в стол и не будем их использовать.

- Как? А если... эээ... кто-то вздумает проверять?

- А если кто-то вздумает проверять, мы скажем, что они у нас там случайно завалились. Слиплись...

Вообще-то предложение Владилены Павловны было несколько рискованным. И дело было не только в возможных проверках, но и во мне. Когда моя жена, тоже аспирантка филфака, предложила некоему абитуриенту апеллировать для повышения оценки за сочинение (вообще-то этого экзаменаторам делать не рекомендовалось, но случай был очень уж вопиющий), ее напарница немедленно настучала руководству. А здесь не какое-то там предложение апелляции, а Леонид Ильич!.. Ну да, я сам бурно негодовал... Ну и что? Филфак всегда был переполнен негодяями... Значит, Владилена Павловна Мурат от негодяев меня сразу как-то отделила, за что я ей тоже благодарен...

Вот так я и совершил свой первый подвиг.

А через полгода Леонид Ильич умер. И вопросов по бессмертной трилогии в экзаменационных билетах больше не было. И Горбачев здесь совершенно ни при чем.
wine

просто жить – это уже подвиг

Благодаря френдленте узнал о том, что 14 – 15 ноября состоится VI Международная научная конференция «Жизнь провинции как феномен духовности».

И тут же вспомнился случай из былой педагогической практики. Середина 80-х. Вступительные экзамены. Сочинение на вольную тему - "В жизни всегда есть место подвигу" (в МГУ подобных тем, кажется, уже не было, а в МГПИ, где я только что начал работать, - сколько угодно). Начинаю читать – и сразу чистая радость:

"Многие думают, что настоящий подвиг можно совершить только на войне или, например, в борьбе со стихиями. Это неправильно. В Советской стране просто жить – это уже подвиг".

Судя по всему, автор намеревался покорить экзаменаторов демонстрацией высокоградусного советского патриотизма. Но русский язык решил ему за это отомстить, и автор, желая сказать одно, невольно сказал совсем другое. И ведь как здорово сказал!.. (Недавно выяснилось, что не я один помню наизусть эту формулу из сочинения почти четвертьвековой давности).

Итак, жизнь провинции как феномен духовности...
wine

Umberto Eco


А у нас, между прочим, в эти дни выступал Умберто Эко! Прочитал три лекции (а под занавес просто читал свою книгу - фрагмет из "Маятника Фуко" - в английском переводе и немножко по-итальянски). Лекционный цикл назывался "Confessions of a Young Novelist".

Не могу сказать, что я услышал что-то особенно новое сверх того, что мне уже было известно из его сочинений. Но... "После зимы, проведенной в Дялиже, среди больных и мужиков, сидеть в гостиной, смотреть на это молодое, изящное и, вероятно, чистое существо и слушать эти шумные, надоедливые, но всё же культурные звуки, — было так приятно, так ново...". А ведь У. Эко, хотя существо уже не такое молодое и изящное (сбрив бороду, он стал удивительно похож на провинциального дядюшку из итальянской комедии), свою партию - в отличие от Екатерины Ивановны Туркиной - исполняет превосходно.

Впрочем, жажда послушать культурные звуки одолела не только меня: на первой лекции было более 800 человек (в концертном зале, рассчитанном на 800 зрителей, не всем хватило мест). На заключительном вечернем чтении и в очереди за автографом - около 400. И, что особенно меня умилило: много народу понаехало из других штатов (в частности, из Северной Каролины).

Лекции выйдут в 2009 в Harvard University Press. А пока предлагаю познакомиться (по ссылкам) с впечатлениями местных жителей (=блоггеров). Разумеется, эти впечатления интересны не столько для постижения литературных мнений Умберто Эко, сколько для изучения особенностей здешних "читательских сообществ".

Итак, read and enjoy:

1. Впечатления от первой лекции, с картинками, весьма благоприятные ("I didn’t know much about him before, but he kind of blew my mind". Автор – молодой американец, симпатичный книгочей).

2. Впечатления от первой лекции-2 (скептические : "In other words, though I see he's a fine man, I don't find his lecture as engaging or inspiring as others I've heard, at Sewanee or Indiana. Nor have I read much of Eco - I never could get into his novels"). Автор - Professional writer and editor, не первой молодости, выпускник Louisiana State University and Agricultural and Mechanical College. Постинг – вообще говоря, не лишенный своеобразного юмора, - очень любопытен в социокультурном отношении.

3. Впечатления от второй лекции (автор – молодая итальянка, живущая в Америке).

(NB Там еще одна фотография Умберто Эко без бороды! Картинка кликабельна).
wine

Humanities

По следам одной подзамочной дискуссии

Одна из участниц недавнего обсуждения специфики западного преподавания гуманитарных дисциплин пишет (название города и имя профессора изменены):

я не преподавла. я училась. кафедра германистики в университете гросс-егерсдорфа. 4 курс. семинар по "страданиям молодого вертера". встает ... ээээ... студентка и говорит: положение женщины в конце 18 века было ужасно. шарлотта должна была перестать метаться между двумя мужчинами, уйти от мужа и жить своим трудом. и далее в течение всего занятия идет дискуссия по этому тезису. самое забавное, что за пологода до этого завкафедрой, некто проф. халле, посмотрев мой диплом лгу, процедил сквозь зубы: ну, языку там у вас, в восточном блоке, учат неплохо, но думать вы не умеете. занавес.

В связи с этим вспомнилось весеннее интервью Карена Свасьяна:

Когда я преподавал философию в Инсбрукском университете, мне пришлось пережить и выстоять студенческую демократию. Это было на семинаре по теории познания. Я говорил о Платоне и неоплатонизме, как вдруг один студент принялся мне возражать. Я попытался в мягкой форме внести ясность, заметив, что его представления о теме произвольны и что, прежде чем рассуждать о Платоне, неплохо бы почитать Платона. Реакция оказалась острой. Он сказал, что таково его мнение. На что мне пришлось напомнить ему, что мнения свои он волен высказывать где угодно, но только не здесь, в университетской аудитории, в которой (по крайней мере в отведенные мне часы преподавания) мнениям нет места, а есть место знаниям, или если мнениям, то таким, в основе которых лежат знания. Не думает же молодой человек, что на экзамене мне вдруг пришло бы в голову оценивать его мнения! После этого стало вдруг тихо, и он обвинил меня в тоталитаризме. С чем я охотно и согласился, призвав его тут же проверить свою оценку на таблице умножения, тоталитаризм и нетолерантность которой возмутительны сверх всякой нормы. Мне потом сведущие коллеги сказали, что мне повезло, потому что у большинства студентов было, очевидно, хорошее настроение и им, вероятно, пришелся по душе чудак-профессор, осмелившийся им перечить. Это невероятно, но большинство профессоров боятся студентов и заигрывают с ними.

(Помнится, один из моих уважаемых френдов (не-гуманитариев) тоже осудил тоталитаризм профессора. Он, конечно, просто представить себе не мог, какого рода "возражения" услышал профессор от студента. А я мог (на основании собственного опыта). Они были примерно в таком роде: "А мне кажется..." нет: "А я считаю, что это не C++, а Бейсик".

Вот, впрочем, другой случай - только по видимости противоположный (из заметки историка Ильи Герасимова "F-Word" американской гуманитарной науки, или Второе пришествие Фуко в Россию):

Мне пришлось на собственном опыте познакомиться с методикой преподавания идей Фуко в США. На первом году докторантуры я записался на семинар с многообещающим названием “Фуко и история”, который вела звезда американских методологических и гендерных исследований, принстонский профессор Джоан Скотт. <…> То, что я увидел, меня поразило: взрослые мальчики и девочки (мало кто был моложе 30 лет) по команде принстонской знаменитости зачитывали вслух фрагменты какой-то статьи Фуко, а потом, по наводящим вопросам Джоан Скотт, пытались дать “правильное” толкование прочитанному. Несколько раз я робко пытался прокомментировать зачитываемый фрагмент не так, как хотела профессор Скотт (так, в одном месте Фуко явно цитировал более раннюю работу Барта, а нас пытались уверить, что это одна из главных идей именно Фуко), — к моему удивлению, обычно восторженно приветствуемая в американской докторантуре самостоятельность мышления на этом семинаре явно не поощрялась. Я, между тем, еще успел в свое время прослушать положенные часы по истории КПСС в родном университете, и разворачивающееся действо вызывало у меня острый приступ déjà vu.

Collapse )
wine

"вовсе не существуют, либо бесконечно скучны"

Прочел интервью с Томам Стоппардом на Полит.Ру. Открывается интервью такой врезкой:

«Берег утопии» - это драматическая трилогия, в которой, как это часто бывает у Стоппарда, действуют русские исторические персонажи. Теперь это Герцен, Бакунин, Огарев, Тургенев, Шевырев… Для русского читателя эти фигуры либо вовсе не существуют, либо бесконечно скучны…

Если бы такой заставкой начиналось интервью в каком-нибудь глянцевом журнале, для которого скучно все, что старше недели, – я бы не удивлялся. И даже признал бы, что интервьюер в общем прав. Но Полит. Ру. (и его аудитория) – все-таки (хочется надяться) несколько особый случай.

Неужели действительно - бесконечно скучны? Допустим, сочинения помянутых лиц сейчас и впрямь мало кто читает (а зря! на мой вкус, Герцен – к примеру - вообще один из лучших русских писателей). Но ведь как интеллектуальные и культурные фигуры эти люди могут вызывать все что угодно, но только не скуку. Подобных биографий – с таким кипением страстей, с таким переплетением политических фантазий и любовных отношений, с такими драмами притяжения и ненависти, с такими упованиями и разочарованиями, с "приключениями" такого масштаба, наконец, - уж точно не было у европейских "интеллектуалов". Стоппард совершенно правильно почувствовал в этом материле большой драматический потенциал

Мне почему-то кажется, что никому не придет в голову назвать "скучным", например, Пушкина. Даже в глянцевом журнале. А он ведь, по большому счету, своим человеческим опытом (не говоря об эстетических представлениях) куда дальше от опыта человека "нашего времени". Нет в нем настоящей изломанности и настоящей разочарованности. Откуда же у русского интервьюера такое представление о "людях сороковых годов"? Или перед нами наглядный пример вредоносного воздействия на человека школьного и институтского преподавания – того "образа русской литературы (условно говоря, послепушкинского периода)", который прессовался десятилетиями и каким он, кажется, остается и поныне? Было бы интересно узнать в этой связи: берущий у Стоппарда интервью Леонид Клейн – это бывш. студент МГПИ Леня Клейн или просто однофамилец? Если он, то отчасти объяснимо: литература соответствующей эпохи преподавалась в этом славном учебном заведении, мягко говоря, не очень вдохновляюще.

Но неужели все это "бесконечно скучно" не только Леониду Клейну? И если да, то почему? Ответьте, пожалуйста!
wine

Реконтекстуализация

А ведь тот самый Хомский/Чомски, которого с высокой трибуны тов. Уго Чавес только что пропиарил как самого передового обличителя американской империи и вообще капитализма, лет тридцать назад клеймился деятелями передового советского языкознания как реакционный идеалист, вейсманист-морганист и вообще типичный представитель буржуазной лженауки

Я живо помню общее собрание на филфаке МГУ в середине 1970-х годов. (Я даже вспомнил, какими судьбами меня туда занесло: я был избран старостой группы! Вскоре, правда, я был смещен с должности за недостаточную общественную активность, но на одном важном собрании все-таки успел побывать в качестве официального лица). Собрание было посвящено вопросам методологии. С установочным докладам выступала незабвенная Валентина Ивановна Шишкина. Однако центральная партия принадлежала Ольге Сергеевне Ахмановой. Я в первый и последний раз видел ее публично выступавшей.

- Можете меня убить. Можете со мной не соглашаться. (Именно в такой последовательности. Между прочим, попробовал бы кто!) Но!... Но язык – это материя. На нем лежит материя. (Следует жест, красноречиво показывающий, как именно лежит материя на языке). Он живет как материя. Он развивается как материя. А не по Хомскому, не по Хомскому, товарищи! (Бурные аплодисменты).

В общем, подозрительный какой-то этот товарищ Чавес... Наверное, ревизионист.