Category: путешествия

wine

Геополитическое: на заметку ждущим развала и гибели Америки

Вот как на самом деле (а не по расовым или, там, партийным границам, как думают некоторые стародумы) будет происходить развал Америки. И вот к кому отойдут ее части:



Но эта карта, дающая в целом верное представление о грядущей судьбе Соединенных Штатов, все же отвечает не на все вопросы. Например, если присоединение пятнадцати штатов к Израилю, а Делавэра и Аризоны к Индии - вопрос практически решенный, то как быть с Южной Каролиной? С одной стороны, наибольшее количество исповедующих веру бахаи живет в Индии, но, с другой стороны, Всемирный центр бахаи находится в Израиле. Стало быть, индийско-израильский конфликт здесь практически неизбежен... И с большим трудом верится в бескровную израильскую аннексию Массачусетса: в одном Бостоне программистов-индийцев и программистов-евреев - примерно поровну. Так что грядущая индуистско-иудейская война за Бостон более чем вероятна.
wine

Запахи

После прогулок по историческому центру Саванны (как за несколько месяцев до того – по историческому центру Монреаля) особенно остро – носом, а не разумом -- чувствуешь, что доминирующим запахом города вплоть до первых десятилетий 20 века был запах конского навоза.

Чтобы распространить по центральным площадям и улицам характерный аромат, хватило нескольких десятков прогулочных экипажей. Можно представить себе, как обстояло дело, когда количество экипажей – и не только прогулочных - измерялось иными числами. Скажем, в Петербурге в 1900 г. было выдано жестяных знаков (служивших тогда чем-то вроде нынешних водительских удостоверений): для ломовых – 22752, для дышловых и троечных запряжек – 1897, для дрожек – 13666 и для саней – 15989. Фактически же извозчиков было, конечно, больше. А ведь были еще коннополицейская стража, расквартированные в городе кавалерийские полки, пожарные... Плюс собственные экипажи. Плюс приезжие.

Запах конского навоза воспринимался, видимо, как привычный и естестенный. То есть не воспринимался никак. Во всяком случае, русские писатели 19 – начала 20 в. его практически "не замечали" (разве только там, где он превышал привычную концентрацию - например, в армейской конюшне). В литературу он стал проникать поздно - тогда, когда стал исчезать из жизни. Уже ретроспективно-исторически и мемуарно.

Захотелось сегодня же, сейчас уехать из Москвы. Была оттепель, мостовые порыжели, в сыроватом воздухе стоял запах конского навоза... (Максим Горький. Жизнь Клима Самгина. Часть 3).

Когда, вплоть до самого 1917 года (да ведь, пожалуй, даже и позднее, примерно до конца нэпа), человек приезжал с дачи или из деревни в Петербург(а потом -- в Петроград, а впоследствии и в молодой Ленинград) и, выйдя на площадь, скажем -- перед тогдашним Царскосельским (теперь Витебским) вокзалом, принюхивался к атмосфере Питера, ему сразу же шибало в нос устоявшимся, двухвековым духом конского навоза. (Лев Успенский. Записки старого петербуржца; о навозе в этом сочинении вообще много познавателного).

Подышав городским навозом, совершенно по-новому начинаешь воспринимать стихи акмеистов. Ахматовой:

Бензина запах и сирени,
Насторожившийся покой…

И Мандельштама:

Все моторы и гудки, -
И сирень бензином пахнет.

Нынешний читатель (конечно, если это психически здоровый человек, а не "автолюбитель") склонен усматривать (=унюхивать) в этой комбинации запахов парадоксальное сочетание несочетаемого. Показательны соображения А. К. Жолковского (в связи с позднейшим стихотворением Мандельштама, "Я пью за военные астры..."): "Вообще, в духе своей принципиальной амбивалентности поэт пьет как за "хорошее", так и за "плохое": за лекарство (хинин), и за болезнь (астму), за курортную свежесть (бискайские волны, Альпы, сливки), и за нездоровую городскую атмосферу (желчь... дня, бензин)".

Между тем для человека 10-х годов бензин явно не был "плохим", "нездоровым" запахом. Наоборот: это был пьянящий запах европейской модерности и "мировой культуры" (характерно, что лирическая героиня Ахматовой вдыхает запах бензина в Булонском лесу). "Бензина запах и сирени..." Представляю, у скольких провинциальных барышень перехватывало дыхание при чтении этих стихов. Как им, бедным, привыкшим к запаху конского навоза, хотелось, наверное, понюхать этого волшебного бензина!..
wine

...потому что такой здесь обычай

Записка о путешествии, учиненном Жаном Соважем Дьеппским в Русь, к Св. Николаю и Михаилу Архангелу, в 1586 году, в июне месяце

…когда мы легли на якорь, наш купец (marchand) отправился на берег говорить с начальником замка, и требовать позволения пройти к Св. Николаю. Он отвечал, что никогда еще не видывал здесь Французов, идущих к Св. Николаю, и что нет у него предписания давать нам пропуски для прохода туда. Видя затруднение, надлежало подарить некоторым господам (sieurs), поговорившим за нас с начальником, что стоило нам около 250 талеров (dalles), не считая подарков и расходов, нами сделанных, ибо мы прожили тут три дня.

…когда мы получили позволение, и заплатили пошлину, слуги начальника (sieur) принесли Г-ну Коласу огромную кадь красного дерева, вмещавшую в себе более двенадцати кувшинов, и наполненную грубым, черным пивом, которое крепче вина; надобно было все выпить. И поверьте, что Гг. Колас и дю-Непель более досадовали, что надобно столько пить, нежели жалели о деньгах, какие они здесь истратили; приходилось им или осушить кадку, или притвориться пьяными, потому что такой здесь обычай.

...приплыли мы 28-го Июля перед город Св. Михаила Архангела, где наши купцы сошли на берег говорить с губернатором, и отдать ему отчет, как везде водится. После ласкового привета им, спросил он, кто они, и когда узнал, что мы Французы, то весьма обрадовался, и сказал переводчику, представлявшему нас, что просит нас добро пожаловать, а потом взял большой серебряный стакан и наполнил его. Надобно было осушить (vuider) его, а потом другой, и опять осушить (revuider), а потом третий также надлежало докончить (paracher). Сделавши три такие славные глотка, думаете, что расквитались, но самое худшее идет после того: надобно выпить еще чашку водки, столь крепкой, что от нее живот и горло, как будто в огне, когда ее выпьешь. И тут еще не все: поговоривши немного, надобно пить за здоровье вашего короля, от чего вы не смеете отказаться. Обычай здешней земли пить очень много.

**************************************

Этим можно было бы и ограничиться. Посмеяться. Вспомнить в параллель рассказ Антоши Чехотне "Глупый француз". Если бы... Если бы в 2006 году на записки Соважа Дьеппского не обратила бдительное око Архангельская таможня. Тогда-то и вскрылась подлинная цель якобы "торговой" экспедиции французов, предпринятой в 1586 году:

Сам текст донесения в рукописях Королевской Парижской библиотеки обнаружил французский археограф господин Пари. В своих комментариях Пари отмечал, что скромный моряк, скорее всего, был родственником Диеппцу Карлу Соважу - секретарю французского посольства в Мадриде в 1562 году. Вот так, учитывая родственные связи автора донесения с сотрудником дипмиссии, а также детальное описание пребывания на Русском Севере, невольно предполагаешь, что моряк Жан Соваж Диеппский волею судеб стал первым французским шпионом в Архангельске.

В общем, не догадывался лихой французский моряк, что в здешней земле есть и другой славный обычай – во всяком чужеземце - живом и мертвом - видеть шпиона... Соответственно, не знал и о выпавшей ему исторической чести – оказаться первым французским шпионом в городе Св. Михаила Архангела.
wine

Медный всадник и тень Баркова

Из записок американского путешественника

(оригинал здесь; перевод мой):



...Ни одно посещение Санкт-Петербурга не обходится без остановки у Медного Всадника, воздвигнутого Екатериной Великой в честь Великого Петра. Надпись на камне гласит: "Petro Primo Catharina Secunda".

С этим связана одна интересная история. В ходе сооружения памятника Екатерина оказалась в затруднении: какого рода надпись следует начертать на камне? Она определенно хотела чего-то, что связывало бы ее царствование с царствованием предшественника (я считаю, что в этом, по сути, и состояло назначение памятника), но вместе с тем - чего-то краткого, сжатого, и, желательно, классического. В ту пору в Петербурге жил некий Иван Барков - он-то и придумал цитату, которая ныне украшает монумент. Однако Барков был известен в столице более всего как сочинитель сатирических и непристойных стихов. Очевидно, поэтому Екатерина решила надпись использовать, но должного ее сочинителю не отдавать... Вскоре Барков внезапно умер, в возрасте 36 лет, по слухам – покончив жизнь самоубийством.

Памятник был открыт летом 1782 года. Весь Петербург собрался вокруг статуи, обнесенной деревянной оградой, дабы присутствовать при историческом зрелище. И вот тут-то, на одной из сторон ограды, обнаружились стишки о Екатерине, писанные безошибочно узнаваемым барковским слогом - вульгарным и похабным. Вероятно, они появились там минувшей ночью...

Возможно, это послужило источником вдохновения для знаменитого анонимного стихотворения начала 19-го века "Тень Баркова".

Disclaimer: Этот рассказ - городская легенда; я понятия не имею, насколько он точен. Однако если по сей день бытуют абсолютно необосновнные слухи о том, что Екатерина совокуплялась с домашней скотиной, то почему бы не упомянуть и эту безобидную историю?


*****************************************
Всего более это напоминает рассказы европейских путешественников, посещавщих Россию в конце 18 – начала 19 столетия, а затем пересказывавших доверчивым соотечественникам уличные байки о тайнах петербургского двора.

Но одно несомненно: придумать такое (и даже так исказить чужой рассказ) американский путешественник не мог. Вернее всего, он вполне добпросовестно пересказал услышанное. Приведенная история - свидетельство тому, что резервы петербургской мифологии не исчерпаны; она и в 21 столетии продолжает жить и развиваться. Но в нынешнем петербургском мифе Медный всадник непременно будет отбрасывать тень Баркова.